В конечном счете подобная неоднозначность оценок связана с существо­ванием нерешенных методологических проблем экономической науки, каса­ющихся ее содержания и предмета, соотношения теоретического и практичес­кого анализа и т.д.. В нескончаемых методологических спорах проявилось про­тиворечивое стремление экономистов, с одной стороны, удовлетворять требо­ваниям, предъявляемым к естественным наукам и уже более столетия воспринимаемым как свидетельство принадлежности к научному знанию во­обще, а с другой, — не отрываться от социально-экономического контекста. Сам Вальрас осознавал эту проблему, но, по-видимому, не считал ее неразре­шимой.

Он рассматривал все экономическое знание как состоящее из собственно научного знания, или чистой науки, имеющей дело с природными фактами, а также из имеющих дело с проявлениями воли прикладной науки, или искусст­ва, и науки о морали. Подобной структуре знания соответствовали и критерии его оценки — соответственно, истина, польза, справедливость. Природные фак­ты — редкость благ и их полезность, а также стремление индивидов к макси­мизации полезности определяли область теории меновой стоимости. Факты, в которых проявляются технические операции в сочетании с социальными, оп­ределяют область прикладной науки — теорию организации индустрии. Фак­ты, являющиеся проявлением чисто гуманитарных актов, имеющих своим на­чалом волю (причем, подчеркивал Вальрас, не волю отдельного человека, а «коллективную деятельность всего человечества в целом», которая и соверша­ет присвоение), составляют область морали, в рамках которой дается ответ на вопрос о хорошем, т.е. отвечающем представлениям о справедливости, способе присвоения.

Стремление найти надежный инструмент решения сложных проблем, та­ким образом, не только не исключало, а предполагало разграничение соб­ственно науки, искусства и морали. В период господства позитивизма подоб­ная позиция не являлась чем-то новым или неожиданным, более того она опиралась на идеи такого авторитетного философа и экономиста, как Дж.С. Милль, была созвучна идеям К. Менгера, пожалуй наиболее последователь­но была сформулирована в известной работе Невила Кейнса⁵.

Свойственное Вальрасу стремлением к упорядоченности проявилось и в структуре того, что условно можно назвать всеобщей экономической наукой. Последняя наряду с «Элементами» включала «Исследование в области при­кладной политической экономии, или теорию производства общественного богатства» и «Исследование в области социальной экономии, или теорию рас­пределения общественного богатства». Если первая работа анализировала общественное богатство с точки зрения меновой стоимости, то две после­дние, соответственно, — с точки индустрии (промышленности) и с точки зре­ния собственности. Обе эти работы по замыслу Вальраса должны были быть равнозначными «Элементам» и вместе с ними составлять общую экономи­ческую теорию. Но осуществить свой замысел в полной мере Вальрасу не удалось. Они представляют собой сборники статей по отдельным вопросам в рамках указанной проблематики, и их присоединение к «Элементам» не со­здает столь же целостной концепции, какую в рамках своей задачи предлага­ют последние. И этот факт, хотя он и может быть следствием стечения обсто­ятельств, еще раз обращает нас к методологическим проблемам, и в связи с ними к вопросу о том, какие практические выводы можно сделать из «Эле­ментов».